Давно проанонсированное ннтервью с Артемием Троицким вышло в февральском номере Play. Предупреждаю: очень длинное.

- Как вы сейчас предпочитаете именоваться – Артем, Артемий, АК, Артемий Кивович?

- Артем – это такой романтичный молодой человек, пылкий меломан. Артемий – вальяжный барин, московский телеведущий, АК – большой авторитет, профессор. Есть еще четвертый вариант – АрТ, это такой русский за границей, приятель всяких знаменитостей. В общем, это очень запутанная история шизофрении: обычно у людей бывает раздвоение личности, а тут вот расчетверение: все эти четыре человека существуют во мне одновременно.

- А интервью журналу PLAY кто из них дает?

- Зависит от содержания вопросов. Думаю, что-то среднее между Артемом и АК.

- В титрах вас обычно представляют «музыкальным критиком». А как бы вы сами свой статус определили?

- Я вообще не знаю. Я редко эти титры вижу. Иногда спрашивают, как вас представить – наверное, люди теряются. Я им говорю: представляйте, как хотите. Самое простое – журналист. Если других идей нет, пишут «журналист». Социального статуса у меня нету.

- Вы сейчас рецензии куда-то пишете?

- Рецензии я пишу регулярно, раз в месяц в журнал «Cosmopolitan». Есть такой серьезный музыкальный орган – единственный, который может выдержать мои требования по гонорарам.

- Вы следите за более молодыми музыкальными критиками? Есть ли среди них такие, чье мнение и/или слог для вас интересны?

- Я не то чтобы слежу – слежки я за ними не устраиваю определенно. Но время от времени я почитываю… К вашим трудам, Алексей, я еще особо не приобщился, потому что журнал PLAY мне только что начали поставлять, а до этого я его не читал. Но есть, скажем, такие ребята, как, например, Максим Семеляк. Он у меня работал, а когда мы делали пилотный номер Q, я ему тут же предложил стать главным редактором (издание русского Q не пошло дальше пилотного номера. – Прим. PLAY). Есть еще Мунипов Леша, Барабанов Боря. Считаю, что у нас в качественной прессе работает много хороших авторов, и я очень за них рад. Они и музыку хорошую слушают, и замечательно пишут.

- Почему при наличии журналистов высокого уровня музыкальные издания у нас не выживают? Тот же Q так и не вышел…

- Проблема тут не в отсутствии кадров, а в банальных экономических причинах. Все-таки серьезная регулярная пресса не может существовать без приличных бюджетов, приличные бюджеты невозможны без наличия немалого количества рекламодателей. Во всем мире основной рекламодательский пул музыкальной прессы – это рекорд-лейблы, концертные организации, фестивали, музыкальные магазины. У нас, как известно, лейблы все очень хилые, бедные, концертные организации очень жадные, а музыкальные магазины – вообще непонятно что. Короче говоря, рекламу давать некому. Отчасти это связано и с журналистской практикой: когда я пытался для Q выбить рекламу, то имел встречи с руководителями пары наших мейджоров, причем международных. На мою просьбу поставлять в журнал полосную рекламу стоимостью 5.000 долларов – стандартная цена, не сказать, что потолочная – ответом было дружное «нет», а аргументацией не для протокола было «а хули мы будем давать тебе пять тыщ, если мы лучше сунем 100-200 долларов сотруднику газеты «Комсомольская правда», и он/она пропечатает все, что нам нужно».

- Что вы думаете о журнале PLAY, начав его читать?

- Думаю, что, выпуская это издание, авторы получают много радости и чувства глубокого удовлетворения от интересной и с удовольствием сделанной работы. Что касается читателей, я думаю, с ними отношения у журнала должны быть более нервными. Во-первых, мне категорически не нравится то, что с журналом PLAY под одной обложкой сосуществует «Metal Hammer». Я терпеть не могу металлическую музыку во всех ее проявлениях без исключения, и мне западло покупать журнал, который несет на себе металлические отпечатки. Но это так, мелочь. А в общем и целом я бы сказал, что PLAY – это журнал, в концептуальном отношении не вполне оформленный. Понятно, что все штатные и внештатные сотрудники издания любят то, что можно назвать немейнстримовской рок-музыкой. Соответственно 90% публикаций уходит именно в эту сторону. А публикации, касающиеся каких-то русских артистов или артистки – кто там был на последней обложке? – Шакиры… Видно, что они вымучены и сделаны из-под палки. Получается, что от народа журнал PLAY очень далек. Главный, на мой взгляд, минус журнала состоит в том, что он уперт исключительно в музыкально-киношно-аппаратурные материи и никоим образом не касается жизни вообще. Это неправильно. Я считаю, что русская рок-музыка оттого и загнила, что сварилась в собственном говне. Все наши «ансамбели», кого ни послушай, за редкими исключениями типа группы «Ленинград», кроме собственных мелких, никому не интересных переживаний, больше ни о чем не поют. Похожая история с журналом PLAY. Лично мне фэнские разговоры о том, лучше ли предыдущего последний Depeche Mode, абсолютно по фигу. Очень может быть, что есть еще в мире сто человек, которых этот вопрос волнует. А может, он и не волнует вообще никого, кроме автора данной публикации. А ведь вокруг нас имеется много всего такого, что, в общем-то, должно волновать. Как мне показалось, единственная колонка журнала PLAY, которая в эту сторону подныривает – это твоя колонка. Там идет речь о каких-то внемузыкальных вещах, имеющих отдаленное отношение к музыке. Я считаю, что этого должно быть гораздо больше. Поскольку музыка сейчас вообще вся в значительной степени тухлая, особенно русская, то рассусоливать разговоры на музыкальные темы очень скучно. Я поэтому больше и не пишу о музыке – скучно и не хочется. Я сейчас не испытываю ни малейшего трепета и вдохновения, когда мне предстоит писать о музыке – за очень редкими исключениями. С другой стороны, мне очень нравится писать и разговаривать о политике, о проблемах морали и нравственности, этики и религии, и прочее, и прочее. На сегодняшний день эти темы являются значительно менее скучными и более такими «секси-фанки», чем быстро угасающая музыкальная индустрия и чуть медленнее, но все равно угасающая мировая музыка.

- То есть журнал должен ориентироваться не на меломанов, а на людей более широких интересов?

- Журнал, ориентированный на меломанов, обречен на сектантское существование и тиражи от пяти до десяти тысяч экземпляров в лучшем случае. Хотя бы потому, что все меломаны раздроблены на свои трайбы: металлисты, панки, любители нью-эйдж, кельты, клубные рейверы, причем друг друга все ненавидят. Делать журнал, который будет охватывать все эти трайбы, - просто глупо. Пытаться попасть в самый большой из мелких трайбов – неинтересная и заведомо мелкотравчатая задача. А если абстрагироваться от глобальных претензий, то даже в своих узкомузыкальных публикациях журнал PLAY должен быть гораздо более критичным, скандальным и во всех случаях переходить на личности самым нелицеприятным образом. Лейблы не являются вашими рекламодателями, а сейчас, в связи с переходом на MP3 у вас с ними и вовсе испортились отношения – это на самом деле для журнала огромный плюс. Я, например, давно перестал на регулярной основе читать английские журналы, считающиеся для всех Библиями и авторитетами, тот же Q. Потому что прекрасно знаю, как эти журналы делаются и насколько они зависят от своих рекламодателей. Естественно, это все идет не на уровне банальных взяток и черного нала. Но, если на задней обложке журнала Q имеется реклама стоимостью 30.000 фунтов нового альбома группы Coldplay, никакой издатель никогда в жизни не потерпит, чтобы в том же номере журнала на странице рецензий была опубликована честная рецензия на чудовищно занудную, посредственную группу Coldplay, где бы ей вкатили бы одну звездочку – максимум того, чего коллектив заслуживает.

- Это вы для примера, или действительно недолюбливаете Coldplay?

- Я был, кстати, на концерте этой группы – она больше всего похожа на коммерческий прог-рок середины 70-х годов. Тогда были такие группочки типа Supertramp, Genesis без Гэбриэла, а с Коллинзом, какие-то ужасные американские команды типа Stix, Kansas, Boston и т.д. Даже было придумано отличное название, которое пора возродить в связи с Coldplay – помп-рок. Coldplay – оно и есть: исключительно претенциозная занудная срань.

- В какой степени предъявляемым вами требованиям к журналам удовлетворяют глянцевые издания, у которых нет проблем с рекламодателями? Имеете ли вы сейчас отношение к «Плейбою»?

- Я сейчас не имею отношения ни к одному из глянцевых журналов, за исключением моего любимого «Cosmo». Поскольку в душе и по менталитету я девушка-секретарша двадцати лет с блядскими наклонностями, то этот журнал я считаю своим. Я считаю, что глянцевые журналы вредны и бессмысленны, а все разговоры об умном глянце, интеллектуальном глянце – ерунда. У Хайдеггера, может быть, был «мыслящий тростник», но мыслящего глянца быть не может. Все попытки умничающих главных редакторов заявить о «глянцевом журнале для высокоинтеллектуальных передовых и свободолюбивых» ни стоят ни копейки, потому что разбиваются о первое же требование крупного рекламодателя.

- Что вы думаете о LiveJournal?

- Ничего специального не думаю, у меня там нет никаких страниц. Мне более чем хватает моего сайта «Диверсант-Daily». Настолько более, что я его уже три месяца как не обновляю, к сожалению, хотя в принципе очень его ценю.

- У меня была идея, что в один прекрасный день должен найтись какой-то умный и очень богатый инвестор, который соберет всех «жгущих аффтаров», даст им журнал и скажет: «Пишите теперь здесь, что хотите». Это реально?

- Был такой известный шведский антиутопический детектив под названием «Гибель 31-го отдела». Забыл, как автора звали. Там описывалось такое общество, типа нашего: рыночное, но хорошо управляемое. Там собрали всех лучших свободолюбивых журналистов в 31-й отдел, и они там издавали о…уительный журнал и ужасно радовались этому. На самом деле журнал выходил в одном-единственном экземпляре, который тут же уничтожался. Но зарплата у них была нормальная.

- Вот и пришла пора о политике поговорить. В чем причина краха в России либеральных идей?

- Я хочу сказать, что я человек левых взглядов. Если я либерал, то не в либерально-буржуазном, а скорее в либертарианском смысле этого слова. Я никогда в жизни не был сторонников всяких у…бков типа Гайдара и каких-то там еще этих наших так называемых русских демократов. Че Гевара был моим героем задолго до того, как было впервые произнесено слово «антиглобализм» и его портреты размножили на миллиарде маек. Ну а если говорить о том, почему в России так и не случилось буржуазно-демократической революции… Россия так и осталась феодальной страной хотя бы потому, что во всей этой либеральной демократической тусовке, за исключением пахана Ельцина, не было ни одной харизматической личности. Куда ни посмотри, все какие-то мелкие вызывающие тоску типы. Второе: они всегда больше интересовались Америкой и Западной Европе, чем собственно Россией. До русского народа им особого дела не было, и все свои реформы и преобразования они планировали, не отрывая носа от книг Милтона Фридмана и мало вникая в суть того, чем является их собственная страна. А третья и самая главная причина заключается в том, что человек, добирающийся у нас до власти, хоть до малейшего ее рычажка, тут же начинает с максимальным воодушевлением грести под себя. Красть, красть и красть – так можно сказать, перефразируя великого Ленина. Демократы в этом смысле, может быть, не настолько алчны и беспредельны, как нынешние силовики… Количественно они от них, возможно, и отличались в лучшую сторону, но качественно – никак.

- При ваших взглядах вам вряд ли когда-нибудь доведется увидеть у власти достойную фигуру, идеалиста типа Че…

- Че Гевара тоже у власти пробыл недолго – ему там быстро опротивело. Я вообще считаю, что власть, наверное, портит практически всех людей, за исключением особо упертых протестантов или буддистов. В Скандинавии, скажем, люди во власти остаются нормальными и порядочными. Хотя климат у них такой же, как в России. На самом деле все эти вещи связаны с глубоко укоренившимися традиционными национальными представлениями – то есть все упирается в религию. Очевидно, что искренне принятый протестантизм делает людей честными и обязательными. А православие, к сожалению, этому отнюдь не способствует. Глядя на бородатые рыла патриархов Русской православной церкви, видишь там просто все пороки, все семь смертных грехов от чревоугодия до сластолюбия.

- Народ тем не менее безмолвствует, хотя и не весь: появляются экстремальные молодежные формы протеста. Как вы относитесь к лимоновцам?

- Их действия мне симпатичны с небольшой оговоркой: когда я слышу слово «национал», на нем моя симпатия к чему бы то ни было заканчивается. Если бы они порвали с позорным прошлым своей национал-большевистской партии с псевдофашистской символикой, тогда я мог бы к ним относиться с полной и безоговорочной симпатией.

- А что же наши рокеры, в прошлом исполнявшие песни протеста, не проявляют какого-то неудовольствия нынешним режимом?

- Если этим людям в лом протестовать и петь о чем-то таком, за что их по головке в Администрации не погладят, значит, так у них складываются мозги. Тут, кстати, имеются исключения – впрочем, неоднозначные и противоречивые. Вот Костя Кинчев. Я уважаю Кинчева за то, что он, едва ли не единственный из наших статусных рокеров, на самом деле сильно озабочен социальными, политическими и нравственными проблемами. Это само по себе очень хорошо, я рад, что он не порос салом и не ушел в такое тотальное лукавство, как все остальные. Сердце у Кинчева явно в правильном месте, но с мозгами явная проблема. Он просто дурак. Только что прочел в одном из последних PLAY с ним интервью, где он славословит Путина и говорит о том, какой это хороший парень. Твое интервью, да?

- Да.

- Ты его спрашиваешь, что ему все-таки не нравится, а он начинает говорить о коррупции, засилье чиновников-бюрократов…

- Царь хороший, бояре плохие.

- Будто бы не понимает, что Путин – это коррупционер №1. Созданная им и под него вертикаль власти, которой Кинчев поет осанну, - это и есть тот шампур, на который нанизываются все эти взятки, беззаконие, хамство чиновников и оплеухи народу. Учитывая возраст Кости Кинчева, а также его жизненный опыт, считать его человеком наивным не получается. Остается прийти к прискорбному выводу о том, что он просто глуп. Что касается всех прочих, они, может быть, менее глупы, чем Кинчев, и от этой своей лукавой хитрожопости занимают позицию, которая у меня вызывает тоску и легкое недоумение. Я имею в виду всех этих парт-рокеров во главе с Гребенщиковым.

- Вы слышали о создании некоего занимающегося рок-музыкой центра при Администрации президента?

- Нет, я об этом еще не слышал. С другой стороны, ничего удивительного в этом нет, наверняка той известной встрече были подписаны какие-то секретные протоколы. Я не против того, чтобы происходили какие-то встречи. Если бы меня позвали к Суркову, которого я, между прочим, слегка знаю, поскольку он работал в дружественном мне «Альфа-банке», я бы тоже пошел. Я люблю занятные неординарные ситуации. Другое дело, что я, естественно, не стал бы играть в их игры, не стал бы хранить их пионерские секреты и сдал бы кардинала Суркова вместе со всеми его дрессированными говнорокерами в ту же минуту, когда за мной захлопнулась бы дверь. Я человек свободный и независимый, а эти парни зависимы очень сильно, особенно теперь, когда рок-группы перестали приглашать на корпоративные увеселения. Попса денежки загребает, а этим-то тоже питаться хочется. Остается уповать только на государственную поддержку, как бы анекдотично это ни звучало.

- У вас есть прогноз, когда эта вертикаль власти треснет и упадет?

- Эта вертикаль власти треснет и упадет только под воздействием внешних обстоятельств, к сожалению. В какие-то бунтарские способности нашего народа я не верю. Сейчас у нас вся жизнь сама по себе бессмысленна и беспощадна, а бунтом и не пахнет. Так что вертикаль власти треснет тогда, когда в Америке изберут другого президента, вместо Буша придет вменяемый человек, прекратит войну в Ираке, упадут цены на нефть – примерно разика в три. Тогда у нас треснет вообще все, и будет очень хорошо, я считаю. Хотя не исключаю, что паду одной из первых жертв этой «трескотни». Зато народу станет жить лучше.

- Что вы думаете о прошедшем рок-фестивале в чеченском Гудермесе?

- Мне интересно было бы знать детали финансовых договоренностей с музыкантами.

- Они клянутся, что заплатили немногим больше, чем обычно.

- Значит, были договоренности в виде телеэфиров, что для убитых артистов типа «СерьГи» очень важно. Думаю, были обещаны и деньги, и привилегии. Конечно, это очередная позорная страница в истории нашего рок-конформизма – люди своей музыкой благословили преступную войну. Это подло.

- Вернемся к музыке. Какие еще имена, кроме Coldplay, вы считаете незаслуженно раздутыми?

- Если говорить о журналистских любимцах – Девендра Банхарт. С первого его альбома я даже по радио что-то дал, потому что не мог не прокрутить протеже уважаемого мной Майкла Джиры. А вообще Девендра Банхарт – сильно ухудшенный T.Rex 67-68 года. Категорически ничего нового и гиперталантливого в его творчестве я не вижу. Еще хуже – группа Arcade Fire, от которой все корчатся в экстазе. У них имеется единственный альбом, где я с диким трудом наскреб одну-единственную песню, чтобы воткнуть ее в радиопередачу. Anthony And The Johnsons – он просто фрик. Мой тип артиста, я люблю всяких лунатиков и безумцев. Но то, что его сейчас вынесло на попсовую орбиту, конечно, смешно. Кстати, может быть, мы его привезем в будущем году. Из популярных среди журналистов людей я готов подписаться под комплиментами в адрес Суфьяна Стивенса. Он тоже не без легкого плагиата, но хоть свежий кадр. Я прекрасно знаю механизм возникновения этих новых продвинутых культов, он очень прост. Происходит это в Англии. В отличие от России, там имеется настоящее музыкальное журналистское коммьюнити. Существует оно несколько десятков лет, имеет свои традиции, патриархов, каноны. Все эти люди видятся друг с другом, собираются вместе, перезваниваются. Прилетев в Лондов, я могу открыть журнал «Time Out» и в расписании текущих концертов безошибочно найти тот, на котором будут почти все английские рок-журналисты. Их тесное общение к тому же завязано на дружественные лейблы и магазины. И вот кому-то из авторитетных журналистов по какой-то причине ужасно понравилась группа Arcade Fire. Может, у него там родственник играет, может, он с хозяином их лейбла квасит регулярно… И на одном из этих сходняков ему достаточно сказать, что есть новая группа, канадская, никому не известная, но потрясающая, это надо слушать, лучший дебют за последние 15 лет. Коллеги в массе своей это подхватывают – не обязательно потому, что им тоже дико понравилась группа Arcade Fire, а потому, что время от времени должны прокатываться такие телеги: когда журналистам не о чем писать, им надо придумывать героев. Иногда попадается реально ценный персонаж – типа Franz Ferdinand. А когда настоящих героев нет, возникают бумажные тигры. Это закон индустрии.

- А нашим-то зачем это все подхватывать?

- Для того чтобы прослыть – даже не знаю, среди кого – передовыми, всезнающими, модными и осведомленными. Если убрать культ британской музпрессы, большинству наших журналистов станет вообще непонятно, чему следовать. Других ориентиров у них нет.

- Известны ли противоположные случаи – когда британское коммьюнити не приподнимало а, наоборот, топило кого-то?

- Нет. Это не практикуется в первую очередь потому, что это особо никому не нужно. Продвигать товар надо, а задвигать не обязательно. Таких историй, которые у нас произошли с Филиппом Киркоровым, там быть не может, а если и происходит, то не в связи с причинами музыкального характера. Обычно это происходит, когда человек сильно себя подставляет в морально-этическом отношении – как Хью Грант или Кейт Мосс. За музыку, какой бы примитивной она ни была, гонению никто не подвергается. Даже по таким очевидным мишеням, как Бритни Спирс, никто не палит. Не нравится она – ну никто так особо про нее и не пишет.

- Ваше отношение к аудиопиратству.

- Одно время я очень активно боролся с пиратством и даже из-за этого поссорился со своим старым другом Тропило. Сейчас я не могу эмоционально определиться в своем отношении к пиратству. Естественно, от пиратства страдают индустрия и артисты. Будь русские рокеры людьми богатыми, они бы не пресмыкались перед всякими Администрациями. Меня не удивляет, что люди типа Макаревича или Лагутенко, у которых денег полно, на такие встречи не ходят, а ходят ущербные ребята, у которых есть проблемы. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что продавать в нашей стране диски по европейским ценам – невозможно и несправедливо. Цены дисков надо экстраполировать на величину зарплаты. Получается, что в Германии, исходя из средних зарплат, CD должен стоить 400 евро, что является абсурдом. Таким образом, проблема пиратства в нашей стране неразрешима и безнадежна, тем более что у нас борьба с ними напоминает борьбу правой руки с левой. Вся пиратка выпускается на абсолютно легальных конверсионных заводах, которые находятся под крышей у тех же губернаторов и министров. Но у меня дома из примерно двадцати тысяч дисков нет ни одной пиратской пластинки.

- Нет ли желания тряхнуть стариной и сделать свой хороший музыкальный журнал?

- Нет такого желания. Правда, есть другие желания по поводу того, чтобы тряхнуть. В частности, в скором будущем группа «Отзвуки Му» приступит к более или менее регулярной деятельности. Эта идейка меня очень греет. У нас было несколько выступлений на капустниках и загородных вечеринках, думаю, что вскоре более серьезно соберемся и, может быть, даже порепетируем пару раз. Я там пою вместо Мамонова его классический репертуар под аккомпанемент всего состава «Звуков Му». А журнал – нет. Я ленивый парень. Когда не удаются первые две попытки, я, невзирая на фамилию, третий раз пробовать не буду.

- Кого, кроме Энтони, вы планируете привезти в Москву в качестве промоутера?

- Тут планов довольно много, но опять же… Моя компашка «Caviar Lounge» за все эти годы денег мне не принесла, а принесла много морального удовлетворения. Но сейчас мы вступили в кризисную полосу, поскольку моим партнерам по компании хочется расти. А мне не хочется. Вот мы сделали в этом году Franz Ferdinand и Джейн Биркин, и теперь моим партнерам хочется того же, туда же, и больше, и круче, и знаменитей. А мне хочется по-прежнему таскать в клубы «Б2», «Запасник» и «Китайский летчик» всякий трэш, шизоидный инди и прочих малоизвестных, но лично меня очень занимающих людей. В этом смысле имеются серьезные расхождения во взглядах на будущее. Партнеры сейчас мечтают о каких-то там Goldfrapp, а больше всего на самом деле хотят Дэвида Боуи. От этого я просто прихожу в ужас.